• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
01:01 

Хороший миф – мертвый миф

Сон разума порождает чудовищ
Альбом: Moi comp


Были времена, помню, когда сердца были отважными, а ставки высокими, мужчины были настоящими мужчинами, женщины – настоящими женщинами, а маленькие мохнатые существа с Альфы Центавра – маленькими мохнатыми существами с Альфы Центавра. И тогда мне нравилось многое и взахлеб. И поэтому, и еще из уважения к труду как таковому, к потраченному времени, которого у обезьяненов так мало, к полету фантазии, пусть не ливингстоновскому но все же, к сотням тысяч, а может и действительно миллионов, пар глаз читавших, наверное, с некоторым удовольствием те же скопления букв, я не буду критиковать этого грешного Роберта Асприна. Тем более что действительно написано забавно и легко. В жанровых рамках.
Разумеется, последний настоящий, классический, злобный, огнедышащий дракон, похоже, погиб на странице 274 от крепости рук, меткости глаз, надежности лука, остроты стрелы Барда и немного из-за наблюдательности Бильбо. Дальше куда ни глянь драконы все сплошь потешные, милые, розовые и пушистые. Конечно, я уже встречал в книжных измерениях и инопланетян, которые на самом деле были мистическими существами, и мистических существ на поверку оказывающихся банальными инопланетянами, и скопище параллельно-перпендикулярных миров с гильдиями убийц, воров, торговцев и магов. Что ж с того. Колесо тоже можно изобрести только один раз. Что ж нам теперь фэнтези не писать? Конечно, ни в коем случае ни нет! Немного жалко конечно леса Амазонии, но прогресс, как это не странно на первый взгляд, не стоит на месте и на выручку деревьям пришли различные девайсы. Так что это не проблема. Единственно чего хотелось бы пожелать у Роберта Асприна это чуть побольше в этих экзорци́зм его героев смысла и чуть поменьше диалогов. Ибо все хорошо, когда в меру и миру нужно чуточку гармонии, а когда свыше 500-т страниц со сплошными тире, то это перебор. А перебор, как известно не только Бруно, сгорает.
Но все это естественно мелочи и сколько людей столько и мифов. И можно только сделать один вывод – Роберт Асприн не сэр и не британец. А можно ведь вероятно быть и тем, и другим. И вероятно нафантазировать не множество миров, а один и пусть даже не круглый, но невероятно интересный. Но что мы, в конце концов, знаем о вероятностях?..

@музыка: гр. Лондон - Гарри Поттер

@темы: книги

01:48 

Последний самурай

Сон разума порождает чудовищ
Альбом: Moi comp


Вот что интересно. Согласно скандинавской легенде, во время зимних бурь бог Один со своей свитой носится по земле, собирая души людей. Если кто-либо встретится с ними, то попадет в другую страну, а если заговорит, то погибнет. Это называется Дикая Охота. При этом Один отдал один свой глаз за право испить из источника мудрости, и сам себя принес в жертву чтобы постичь тайну рун.
А в Средние века население всей Европы было меньше чем в одной современной Франции. И вот ещё что. Государства крестоносцев образованные в Малой Азии и Палестине в ходе крестовых походов просуществовали более 100-150 лет. Больше чем скажем СССР. То есть были целые поколения рождавшиеся в этих королевствах-княжествах и умиравшие там же. Интересно, знали ли они о том, что нужно в делах повседневных помнить о смерти и хранить это слово в сердце? И что истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть. А ещё есть марш лангустов. Представьте себе, каждый год лангусты собираются на прибрежном дне, организуются в настоящие колонны и начинают движение. Все попытки проследить, куда они движутся, ни к чему не приводят. Начинают они свой марш ночами, их собираются десятки, если не сотни тысяч. Попытки любопытствующих аквалангистов разъединить эти колонны, внести панику и сумятицу в их ряды, наконец, изменить движение ни к чему не приводят. Лангусты сцепляются вновь и продолжают свой таинственный бег. Каким образом формируется подобное шествие, что заставляет этих морских обитателей каждый год совершать столь непонятные и необъяснимые передвижения, зачем? Этого не знает ни кто, а уж учёные тем более. И самое главное – солнечный зайчик. "Солнечный зайчик" по-шведски будет "solkatt", то есть "солнечный кот". Вот. И это совсем уже невероятно.
Кстати, знание языков, а так же просто знания это совсем не лишняя вещь на любой дороге. И дело не в гениальности или таланте. Это всё равно, что побеждать всех на свете. Рано или поздно возникнет вопрос “зачем?”. А быть его не должно. Как по большому счёту и цели. И уж тем более цены. Потому что творчество это не результат, а процесс. А жизнь не смысл, а путь и предназначение. Нужно просто понять куда и быть готовым. Желательно на всём протяжении, а главное в конце. А самое главное все-таки ещё защищать на этом пути тех кто в этом нуждается.
И эта книга. “Последний самурай”. Как объяснить?.. Если вы читали например “Сто лет одиночества” или нет, лучше – “Путь Мури” Илья Бояшов. Так вот это продолжение. И там всё настолько изыскано и искусно, вдумчиво и честно, и про творчество, и про смысл, и про достоинство, и про путь, и про настоящие сердца, что эта книга действительно имеет право называться “Последний самурай”. Хотя я и считаю до сих пор, что последний самурай это Лэнс Хенриксен.

@музыка: Городские Сумасшедшие - Таким как я

@темы: книги

01:28 

...

Сон разума порождает чудовищ
Это поистине не возделанное, совершенно новое поле, по которому будет пробираться автор в стремлении постичь суть предмета – так, во всяком случае, может показаться в первый момент.

Я во всяком случае до сих пор и до тех пор пока меня решительно не переубедят считаю, что существует только один Последний самурай. И это не Том Круз. Но посмотрим, посмотрим… Вернее почитаем. Хотя с другой стороны это немного одно и тоже. Не сердцем же мы читаем, глазами. Хотя кто его знает. Иногда подумаешь, что глаза это всего лишь зеркала.

@музыка: Городские Сумасшедшие

@темы: книги

00:52 

Единорог Мердок

Сон разума порождает чудовищ



Такая же странная, нереальная, запутанная история, такие же странные, нереальные, запутанные люди. Это я сравниваю с “Море, море”. Совершенно безвременная история, но точно, основательно принадлежащая Британским островам. Чисто английская любовь. В которой все деликатно, но нервно мучают друг друга, самого ближнего, себя. Не из жестокости, но из эгоизма. Наверное, реальные люди все такие и есть, но не в романах же. В книгах, как правило, разные персонажи, противоположные. Жертвы и палачи. У Мердок все – два в одном. И опять характеры непонятные, калейдоскопы, мечутся. Почему герои совершенно не слушают, не слышат друг друга? Да, в жизни люди так и делают, но не в романах же. В книгах диалоги, как правило, таковыми и являются. У Мердок же даже мысли и чувства людей противоречат, бунтуют, предают их самих. И всё такое театральное, фигурное, классическое. И главное бесцельное. Бессмысленное. Возможно жизнь, отношения, люди такие и есть. Но не в романах же. В книгах, как правило, есть цель, есть берега. Книги, как правило, не моря. Но не у Айрис Мердок. И как нельзя лучше это название книги. Попробуй описать единорога. С одной стороны – очень легко, учитывая, что никто никогда этого зверя не видал. А с другой – может единорога никогда и не было. Так и с людьми, душами, чувствами, взаимоотношениями, жизнью. Описать, конечно, можно, объяснить сложнее. А вот рассказать самую настоящую правду, то есть истинную истину нам о нас это абсолютно нереально. А мы всё пытаемся, всё охотимся…


о чём же книга вообще это я традиционно не расскажу

@темы: книги

22:27 

Море, море Мердок

Сон разума порождает чудовищ



Прочитал. Ключевое слово этого чтения – терпение. Психиатра выслушивающего горячечный бред странного безумца. Вот какое терпение. Потому что “Море, море” это честно, честно какой-то покачивающейся, то монотонный, то с взрывами, бред. В хорошем смысле этого слова. Хотя и с неприятным ощущением работы, а не чтения. И ещё ощущением Достоевского. Это от персонажей. Здесь они такие же, как у Федора Михайловича, театральные. Кажется что играющие свою роль, что люди не ведут себя так странно, не общаются так бестолково, не появляются так внезапно. И не исчезают в нужный момент. Хотя… если вспомнить сами-знаете-какой рассказ О.Генри про естественность и неестественность людей…
А при этом Мердок упорно подробными описаниями моря, меню, погоды, обстановки, доказывает реальность этого того своего мира. Жуткий диссонанс с историей, диалогами и характерами. Эти брошенные на страницы люди не от мира сего. Может правда, это я не знаю людей, не разбираюсь в отношениях. А ещё сбивает с толку, что персонажам за пятьдесят. А сейчас кажется, что в таком возрасте люди могут быть, конечно, странными, но не страстными. И плюс ещё эта не ведущая никуда мистика. Как та самая дверь в подвал, в который никогда не спустишься. Потому что закрыто, а ключ на дне морском. Ощущение незавершенности. Наверное, просто жизни. Даже смерть только многоточия ставит никак не точку. А причём здесь море? Наверное, зритель. Впрочем, как всегда… mare liberum apertum.

@темы: книги

03:31 

Диана Сеттерфилд и её чувство сказки

Сон разума порождает чудовищ


Время сказочников прошло. По всей вероятности, их никогда и не было на самом деле. Просто некоторые люди умели так рассказать быль, что всякие слушатели принимали её за сказку. Да, так сказать – они рождались, чтобы быль сделать сказкой. Вообще сказочники они как… дрозды. Да и те, кто любят сказки тоже. Да. Всем известно – “дрозды… терзают себя, ошибочно почитая грезы реальностью. Жизнь их лишь тень страстного, бурного, необузданного мятежа против тирании факта. Если дрозды порой и кажутся веселы, все равно за улыбкой их уже проблескивает слеза. Это грусть по утраченному иному миру. Миру, где все сущее могло изменяться и принимать иное обличие”. Понимаете о чём я? Даже в самой весёлой и со счастливым концом сказке есть хоть капелька грусти. Хотя бы по поводу того, что сказка закончилась.

А вот ещё. Мир всегда был ярким, перспективным, кинетичным и многоголосым. Мир неописуем, как баобаб для собаки. Или слон для слепцов, или в удаве. Ведь “магглы, да они вообще ничего не видят”. Для этого и нужны художники. Для сказок – художники слова. И вот как в изобразительном искусстве… сначала рисовали на камне пещер углём и охрой, палка, палка, огуречик, египтяне вообще умора – только в профиль, потом появились холст, кисти и краски. И девушки с жемчужными сережками. Но даже самый точный портрет, самого великого мастера это не совсем тот человек. Иногда даже больше, чем тот человек. Ведь часто смотришь портрет человека созданный, когда уже была фотография и есть с чем сравнивать, и видно, что портрет не точная копия. Наверное, потому что красками на холст ложатся двое – модель и автор. И весь мир впитанный красками. А потом появилась фотография. Но даже снимок это всего лишь версия мира и человека. В то мгновение, с тем освещением, с тем настроением в руках державших камеру, с внутренней маской фотографируемого. И даже видео заставляет двигаться, но не оживляет. Это я к чему?.. Точно не знаю. Но вот цитата из сказки: “Они выписаны теми же четкими линиями, что и сам автор, так почему бы им не быть столь же реальными?”. Это из беседы о персонажах книг Виды Винтер – персонажа книги Дианы Сеттерфилд. Такое вот получилось, между прочим, отражение отражения в отражении. И объяснение (по крайней мере, одно из) волшебности этой “Тринадцатой сказки”. Если бы я не заявил раньше, что фотография не способна передать реальность, то сказал бы, что Диана Сеттерфилд изобразила свой выдуманный мир прямо таки с фотографической точностью. Или нарисовала такую панораму и так, что абсолютно уверен, что так всё и было, и книжный магазин, и поместье Анджелфилд, и все эти люди с судьбами. Что ты не читаешь, а видишь… но и не подсматриваешь, нет. А вот что – услышал эту историю “из первых уст” от тех, кто “своими глазами”.

Как уж такие художники, как Ян Вермеер и такие писатели, как Диана Сеттерфилд добиваются такого своего эффекта, я не знаю. Да в принципе, когда читаю и особо знать не хочу. Может, умеют представить такое, что даже представит, что такое можно представить не каждый додумается. Например, как – представить себя на месте полуразрушенного дома. А может, умеют возвращать к жизни утраченные иные миры. Лично я просто считаю это волшебством, а художников и сказочников настоящими волшебниками.

@темы: книги

23:25 

Милые кости

Сон разума порождает чудовищ


Роман “Милые кости”. Или как я мысленно переназвал после прочтения – Божественный роман. Ну это так как Боккаччо переназвал поэму Данте. А когда читал я ещё подумал гоголевским: “но что страннее всего, что непонятнее всего, это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно… нет, нет, совсем не понимаю”. Разумеется, не в отрицательном смысле подумал, а в восхитительном. Да, мы в восхищении! Такие изумруды безумий стоят дорого. Практически бесценны. В особенности потому что одним ремеслом такое чёрта с два сделаешь. Такое нужно выжить, выстрадать, вырастить из сердца, сотворить. Целый мир, в существовании которого безоговорочно не сомневаешься. С такими живыми людьми. Мир неидеальный, но с такими живыми людьми, с так глубоко показанными характерами и судьбами, такими красками и кистями написанными, что не часто в литературе встретишь. Его не втиснуть ни в какие рамки. С настоящими живыми душами, за которыми наблюдают небеса. За всех там, за Линдси и родителей Сюзи, за брата, за Рут Коннорс и Рэя Сингха, и за всех других, так пронзительно переживаешь, что получается абсолютное погружение. Как будто это ты Сюзи Сэлмон и смотришь с небес. И всё так просто, такими чистыми, кристальными словами, что не видишь никаких фальшивых фокусов, уловок, которыми бы теребили твою читательскую душу. Ты просто доверяешь.
Просто даже же в реальности, в жизни, мы не видим по-настоящему других людей и даже близких, и даже самих себя собой, таким как нам хотелось бы, можем обманывать. Наше душевное зрение и так слабо, а мы ещё и заволакиваем себя туманом, прикрываем латами и масками. А “Милые кости” как прозрачнейшая капля утренней росы, в которой отражается и наш мир.
А ещё читая роман, я подумал чьим-то: “когда же уже все хорошие люди соберутся и убьют всех плохих людей?!”. Это конечно так, не самая главная была мысль. Но все-таки то, что хорошим людям приходится в жизни что-то преодолевать, страдать, с этой вселенской несправедливостью невозможно смириться. И ещё я вот то подумал, и там можно было бы в сердцах впереди прибавить: господи! Но я не прибавил. Что-то гораздо безграничное в романе у Элис Сиболд, чем выдумываемые человеком божества. Какая-то лишь чувствующаяся и принимаемая на уровне чувств конструкция мир. Целиком – с вселенной и людьми, жизнью и судьбой, круговоротом и нитями, безразличностью и теплом.
Я ещё что-то подумал, читая роман. Может, что не совсем случайно фамилия Сюзи означает “лосось”, что это что-то значит. Что-то связанное с порогами и стремлением, круговоротом и “против течения”, с жертвенностью и фатальностью, с перерождением и становлением. Может и ещё много чего я передумал, читая, но размышления и идеи это совершенно неважное. Важно – то щемящее шестое чувство небезразличия к этой истории, к этим людям там в книге. Поразительно в самое сердце. И ещё этот роман, совсем уж особенное скажу, это благая весть и молитва для всех и по всем. И ещё руки домиком оберегающие наши сердца.
Да, может это конечно и не божественный роман, может я погорячился. Но знаете, мир задремал бы без таких романов, обмелела бы жизнь, плесенью и тиной покрылись бы души.

@музыка: Shocking Blue - Daemon Lover

@темы: книги

01:38 

Цветы для Элджернона

Сон разума порождает чудовищ



У этого романа единственный недостаток. Единственный и несущественный – в сравнении с мировой эволюцией. Но он есть. Вот он. Как только ты понимаешь, что к чему, то есть с самого начала, сразу знаешь финал. Не в таком конечно смысле как будто знаешь, что последним словом будет: “шрам” или, как некоторые считают единственно возможное – “доброй ночи подлунный мир”. Еще, наверное, можешь догадываться, а возможно не удержишься, проверишь и перелистаешь, и убедишься, что на последних страницах у Чарли Гордона будет такая же котовасия с орфографией и пунктуацией, как в начале. Нет, дело не в том, что предполагаешь о неудаче этого научного эксперимента как такового. Но вот что. Даже, наверное, читая хоть и в самом наивном возрасте, всё равно почувствуешь, что там никто не будет жить счастливо. А долго – это понятие растяжимое и без того второго слова – даже бессмысленное.
Всё это ты понимаешь с самого начала, как только читаешь, зачем Чарли хочет стать умнее, таким же как все. Не чтобы просто научиться читать и правильно писать, нет. А чтобы у него появились новые настоящие друзья и чтобы его любили. И не только в настоящем, и будущем чтобы полюбили. Вот тут-то холодное лезвие понимания, что ничего хорошего не жди и полоснет тебя по сердцу. Формулы любви нет. Ум, красота, талант, богатство и множество других качеств с количествами ей не равняются. А вот одиночество с непониманием жесткой константой поджидают нас за каждым углом жизни-лабиринта, в каждом жизненном уравнении.
Дэниел Киз конечно гуманист. Он понимал, что Чарли Гордону и так хватит, поэтому немного смягчил стены его “лабиринта”. Не сделал учёных фашистами, не натравил на Чарли толпу религиозных фанатиков или трусливо-жестоких обывателей, ввел, как обезболивающее, в жизнь Чарли Алису Кинниан и не свёл с ума настоящими воспоминаниями детства. Писатель оставил Чарли Гордону интеллектуальному Чарли-ребёнка. Так вывел из тупиков ненависти и высокомерия. А ведь туда можно было попасть. Но хорошо, что у Чарли изначально были другие цели. Так просто. Стремление к счастью и людям. Получать и главное –
отдавать. И самое главное что он и до эксперимента был человеком.
Да. И все-таки это конечно очень болезненный для чтения роман. Вернее не оптимистический. О человеке. О скитаниях вечных и о Земле. Я бы так сказал.

@темы: книги

03:31 

Ловец и на дуде игрец

Сон разума порождает чудовищ
Порой что-то случается с людьми, и они начинают словно светиться изнутри. Я сразу вижу таких людей, ведь мы по разные стороны. Потому что они живут в счастливом мире, а ты - нет. И тебе от этого мира достался только крошечный кусочек. И все что твоих силах - это лишь уменьшиться настолько, чтобы поместиться в этот крошечный кусочек счастья. (c) к/ф Кусочки Трейси


Заумь. Но. Вообще всё ведь называется и придумывается, открывается и изобретается когда-то в самый первый раз. У костра там за горячий кусок мяса кто-то развлёк племя побасёнкой про то, как жили-были две враждующие семьи и у одних сын, у других дочь, и так уж приключилось, что полюбили они друг друга, и, разумеется, ничего хорошего из этого не вышло. Сказочник был, кстати, не дурак, понимал, что кусок ему дадут родители и басню придумал с моралью о том, что нужно слушаться родителей. Потом уверен и Гомер или кто-то другой из этих дряхлых греков писал что-то подобное, а затем и Шекспир сделал свой ремейк этой истории рассказанной у костра. Уверен, что если покопаться и поковыряться, то и про бятые пуськи тоже где-нибудь, когда-нибудь давным-давно, кто-нибудь у костра да рассказывал задолго до. Быть или не быть, отцы и дети, прощай жестокий мир… Понимаете о чём я?
Я не о том, почему кошку назвали кошкой. Это-то всем известно почему. А просто было время, когда если достаточно долго писать, что Земля круглая, да ещё и вертится, то рано или поздно к автору приходили различные неприятности. И инквизиция вместе с ними. Да, рукописи может и не горят (хотя 451 градус по Фаренгейту никто не отменял ведь), а вот авторы вполне себе. Такие поминки по Джордано Бруно. А теперь смотришь и вроде всё нормально, вроде и можно писать о том, что мир не плоский. А может Земля округлела после того как об этом написал кто-то? Ну ладно с Землёй, пусть себе катится. Крутится, вертится и живёт. Хотя возможно, что и это кому-нибудь не нравится, и хотелось бы запретить. Задушить.
Вот я о чём. Когда кого-то ловишь, хорошо бы его при этом не задушить.
Сэлинджер издал “Над пропастью во ржи” в 1951-м. А две мировые войны и ещё много других гадостей человечество совершило задолго до этого. Так что вряд ли Холден Колфилд, с его словами и мыслями, в чём-то виноват. Да с тех пор мир стал, наверное, хуже и людей ещё больше испортили разные “квартирные вопросы”. Но никак не книги. Вот это уж точно.
Желание сжечь книгу, разбить зеркало или высечь море точно не может вызывать ничего кроме недоумения. Море мокрое, в книгах просто слова, слова, слова, а в зеркалах всего лишь отражения. Это я к тому, что “нечего пенять” и если уж рассказываешь, то невозможно чтобы – короли отдельно, а капуста отдельно. Если пишешь о дворцовых интригах, то и яд с кровью там будут, а если о подростках – от нигилизма с бранными выражениями никуда не денешься. Понимаете? Иначе липа будет сплошная.
Сейчас-то вообще после посещения Саут-Парка, криминального чтива и поклонения другим разным всяким королям контркультуры, читая “Над пропастью…”, не понимаешь с чего защитники нравственности и морали так напрягались, и поднимали свои факелы. Но и так этих задушевных крысоловов чёрт разберёт. Даже если опять же вспомнить незлым тихим словом Шекспира, которого я так понимаю вполне можно читать в шестнадцать лет. С оккультизмом-мистикой, натурализмом, прелюбодеяниями, предательствами, убийствами, подлостью? С полцарства за коня? О времена, о нравы! Хотя может, и он запрещен в каких-нибудь штатах? Да, логику этих криворожих подданных королевства кривых зеркал не понять. Хотя нет, всё с ним понятно на самом-то деле. Им всё неймется, если кто-то, скажем, целуется с кем-то вечером в поле за калиткой. Просто завидно и обидно, что их-то целовать никто не хочет. Они бы вообще были не прочь письменность отменить, сочинителей переловить-передушить и зеркала разбить. Чтобы никто не мешал им дудеть своё.
А спасать детей, их души, разумеется, надо, пропасть есть, падать есть куда, кто бы спорил. Вот только
Джером Сэлинджер со своим ловцом разрешают детям, признают такое их право, бегать по полю. В отличии от всех этих “гамельнский” защитников. Улавливаете в чём разница?
Ну и действительно о вечной истории… Как-то так получается, но кто бы, о чём бы, как бы не писал, а всё равно, если читать потом внимательно, то получается, что про любовь. О ней, размышления про неё, поиск её, о том что её мало или нет, или она жестока, или она спасение, или смысл. В чём тогда вообще смысл? Много чего в книге может быть нагромождено, лабиринты мыслей, а когда дочитаешь и закроешь книгу… Холден Колфилд, конечно, яркий персонаж кто бы спорил, но куда он без Фиби? В том то и дело, что никуда. И незачем.
Да, как-то так. А если без зауми, одним словом об этом романе Сэлинджера, то вот. Пронзительно.

@темы: книги

21:41 

и ПП

Сон разума порождает чудовищ


«Продавец приключений» фантастическая повесть Георгия Садовникова. Детская такая фантастическая книга из детства. Может и рассказывал уже?.. Но в общем самая лучшая. Кто не читал – полжизни потерял.
На небе вообще только и разговоров что о Продавце приключений… И если вы попадёте туда, а книгу не читали, то ангелы будут над вами ржать…

@темы: книги

04:54 

Кто читает Вирджинию Вулф

Сон разума порождает чудовищ
Иногда думаешь, скорее всё время, думаешь и думаешь, и тогда, вернее здесь вот иногда, ловишь себя на мысли, что интересно было бы иметь такое чудесное устройство, превращающее твои мысли сразу же в текст. А ещё лучше чтобы запись была стерео, чтобы и мысли, и как бы так уже совсем чудесным способом, и одновременные чувства (или вневременные, это уж как отсчитывать, откуда). Потому что мысли и чувства это не совсем же одно и то же. А назовём мы это – агрегат им. Билли Миллигана. Хороший был бы агрегат, убийственно хороший. Очень нужный. О каждом человеке должна быть написана книга. Вот моё мнение.
Не из жалости или восхищения, и не из дидактических побуждений. Не потому что только бедному Йорику повезло с Гамлетом, а Гамлету с Шекспиром. И уж точно, не потому что человек – это звучит гордо. А просто так не хочется человеческую жизнь сравнивать со свинцовыми кругами, с затухающими свинцовыми волнами ударов часового механизма. И с цветами, такими недолговечными, ненадежными, бессмысленными цветами тоже не хочется сравнивать человека. Часы вообще должны просто показывать время до пятичасового чаепития. Никак не до последнего, нет никак не до последнего, господа. А цветы просто должны дариться. Иначе в чём вообще смыслы наших жизней?
Хотелось бы наполнить людей смыслом, знать их, знать их мысли, помнить. Чтобы их помнить. Чтобы смотреть потом на небо, чтобы находясь потом на планете людей, смотреть потом в ночное, звёздное небо и смеяться. Если люди думают, значит это должно быть кому-нибудь нужно? Куда впадают все эти потоки сознания, в какие моря, в чей океан?
Но я собственно не об этом всём и ни о чём другом не менее важном. Я собственно о “Миссис Дэллоуэй”. Но сначала подумалось о записях мыслей и чувств. Так вот.
“Миссис Дэллоуэй” читать трудно. Вот представьте. Вы турист, с рюкзаком, с фотоаппаратом, приезжаете в город, в исторический такой город (в какой же ещё туристу то?) и гуляете, гуляете по улочкам, и в замок зашли, и в парках погуляли, церкви посетили и музеи, посидели в кофейнях, и пять тысяч снимков у вас уже на флеш-карте. И всё это здорово, но полночь близится, а поезда всё нет. И главное впечатлений, увиденного, встреч – столько, что всё это запечатлелось разве что в вашем фотоаппарате. А чувства ваши, вмести с ногами вашими и глазами просто устали. В книгах вместо домов, улиц и мостов – слова, слова, слова. И у Вирджинии Вулф слишком много слов и главное к каждому слову прилагается ещё вереница, поток, прилагательных и смыслов, сравнений, сознаний, аллегорий, олицетворений, эпитетов, метафор. От каждого слова волнами разбегаются, колеблются другие, такие же самые, похожие, означающие то же. Но вместе создающие запутанную поверхность. И всё вместе такое ускользающее, непрочное, непонятное. Трудно оцениваемое. Даже название. Почему такое название? Разве только её мы читаем, разве каждого, каждое имя в книге мы не раскрываем, разве каждому не посвящены мысли-прилагательные, разве не все они герои этого времени? Нет, все люди здесь, все образы, каждый раскрываются, одаряются прошлым, мелочами и мыслями. Миссис Дэллоуэй только начинается эта книга и даже не заканчивается. Потому что, какое же это окончание? Потому что это многоточное окончание. Просто когда от брошенного камня по воде расходятся круги и затухают, и уже на самом крае колебаний совсем не видно, это не значит, что волн уже нет. Просто у нас нет такого аппарата, которым можно было бы понять, что они ещё есть.
И получается вот что, слушайте. Один день миссис Клариссы Дэллоуэй и Британии. Но никого в “Миссис Дэллоуэй” не любишь и даже никого не жалко. Не сочувствуешь ни тем, кто перестаёт жить, ни тем, кто зачем-то продолжает. Никто не интересен, потерянное поколение персонажей. И без надрыва, и без последствий. Даже война где-то там прогрохотала, проползла мерзкой жабой и от неё если, и пострадали, то или армяне, или славяне. И чем закончится день, и будут ли ещё дни не интересно. Но вот что. При этом каждая фигура в книге, каждый персонаж не скульптурный, не восковой, не – как живой, а кажется с кого-то вполне конкретного списанный, чьими-то глазами виденный. И весь день, и весь год, и всё десятилетие, и поколение, и круг, и весь Лондон, и вся Британия с колониями также. Вот что, слушайте. Всё это так читается и чувствуется. С ощущением, что всё это кто-то видел, думал, страдал, перебирал, переживал и чувствовал. Ровно точно также как и ты. Персонажи не интересны, как и сюжет с композицией, миссис Дэллоуэй тоже, но притягивает автор. Она проявляется, поднимается на поверхность сквозь туманность слов. Вирджиния Вулф – как магнит и заклинание, и зеркало из тех зеркал, в которые нет сил не посмотреться. Это какая-то магия, мистика это понятно и иногда счастливо сталкиваешься с этим, и анализировать не нужно и бессмысленно. Всё равно любые объяснения будут обманом и подгонкой. Но существует эта такая притягательность личностей, через века и мили, культуры и другие признаки. Личностей, сущностей, душ. То ли родных, то ли родственных, то ли странных, зеркальных, объёмных. Узнаваемых, а значит понимаемых. Странно. Я читаю “Миссис Дэллоуэй” – если бы я писал, я бы вот так писал. Мы бы были соавторами. Я ловлю эти потоки другого похожего сознания, чужие воспоминания – я бы точно так думал, сравнивал, сочетал, чувствовал, запоминал. Я смотрю - Вирджиния Вулф, 1902 год. Не как на незнакомого человека. Я мало что знаю, люди вообще не знают друг друга, не понимают, даже самых близких, но кажется почему-то что её не не знаю. Я так мог бы смотреться в зеркало.

@темы: книги

12:29 

Путь Смиллы

Сон разума порождает чудовищ
Опять неладно что-то в королевстве датчан, но принц Гамлет уже давно во всём похож на Йорика. Так что разбираться со всем придется фрекен Смилле…


Я читаю и два раза одновременно пишу, то, что сейчас пишу. Два раза, потому что с обоими ударениями. Я сейчас где-то посередине, примерно там же, где когда-то стоял Колумб и глядел в море. И очевидно, что когда я дойду по этим следа звёздного пути человечества туда, куда я дойду, все оценки и выводы могут радикально измениться. Хотя люди то не меняются? Но в любом случае я начал записывать сейчас. А там поглядим.

След первый:
«Смилла и её чувство снега» это книга… вернее не так… В этой книге пока идешь, пока идешь по следу, пока идешь за Смиллой (и это тоже интересно, это детектив называется, вот что), так вот пока идешь тебе сплошь и рядом, и естественно неожиданно, встречаются простые истины. Не потому естественно, что неожиданно, а потому неожиданно, что это естественно. Или наоборот? Ну да ладно. Так вот, простые истины… Почему они простые? Или я бы так сформулировал вопрос, - какие это истины простые? Возможно, конечно, что истины другими быть и не могут, но всё же. Вообще-то есть такая теория, я не буду делать вид, что знаю чья, а возможно, что и ничья, а как с некоторыми песнями – музыка народная, слова народные, так вот есть такая теория, что возможно всё. Хотя вот насчёт предпоследнего… Как это может быть «музыка народная, слова народные»? Обязательно должен был быть автор.
Про истины. Это как следы на снегу для настоящего охотника. Не для такого охотника, который как-то так решил – я буду охотником, или вдруг ружье получил в руки. А для такого охотника, который родился охотником. И родился, и жил, и учился, и работал охотником. Как завещал великий охотник. То есть, для такого человека не надо глядя на следы вспоминать правила распознавания следов, классификации животных и книги Бианки с Пришвиным. Чтобы видеть следы охотнику не нужно думать о следах (не знаю, что делать при этом следам, но всё же). Так и с простыми истинами. Их все знают где-то на краю сознания. Философы их загромождают своими истинами для всех и ни для кого. И тогда, когда мы вдруг задумываемся или где-то неожиданно прочитаем, то, что абсолютно очевидно, то мы несказанно удивляемся. И восхищаемся. Или как коты жмуримся от удовольствия. Хотя на самом-то деле мы всегда знали, что вода мокрая, соль солёная, если порезать палец будет идти кровь, а е равно м, помноженному на ц в квадрате.
Кстати о котах. Почему то «Смилла и её чувство снега» Питера Хёга у меня равняется скорости чувства в квадрате, помноженной на «Путь Мури» Ильи Бояшова. Что-то роднит в моей голове эти две книги, какие-то следы. Какие-то мысли от той и другой склеивают их вместе. Вы ведь знаете, что на некоторых мыслях есть клей? Это кстати простая истина. Об этом все знают, но не думают. Вернее не думают так, как Хёг.

+След второй:
читать дальше
++ След три
читать дальше
+++ След последний:

Есть у этой книги и ещё одна особенность. Характерная для если не всех, то многих в современности. Раньше истории были такие – неприятности, приключения, жизнь долгая и счастливая, и смерть в один день. Такая концовка туманна, но всё же. Потом появились истории, в которых могла быть абсолютно разная завязка, в середине могло происходить всё что угодно, и даже энд мог быть не хэппи. Но общий настрой был оптимистический и впереди нас ждали только открытия, справедливость и торжество цивилизации. Затем маятник качнулся в другую сторону, и горизонт окрасился в кровь и пессимистические цвета. Но продолжение хоть и ужасное, тем не менее, было. А сейчас и с некоторых пор большинство историй заканчиваются многоточием. Все книги стали как отрицательный ответ на вопрос о смысле существования.

@музыка: Чернусь

@темы: книги

22:33 

...

Сон разума порождает чудовищ
купил сегодня “Мы, боги” Вербера. хотел совсем другую книгу вообще купить, но совсем другой не было и вообще ни одной книги того, совсем другого, автора не было в этом глупом книжном. зачем спрашивается вообще тогда такой магазин нужен? вот теперь буду читать очередное переливание из пустого в порожнее по поводу мироздания.

@музыка: 4400

@настроение: усталое

@темы: книги

23:28 

Капаррос

Сон разума порождает чудовищ


дочитал наконец Один день из жизни Бог(а). наконец-то. даже бог вздохнул с облегчением. 340 страниц. аннотация на обложке – сплошное надувательство. весь этот мир не поместился на этих жалких 340-ка страницах. а известны же творцы, которые могли/могут подобно Нигглю, целый мир создать с помощью одного всего листочка. зачем Мартин сделал бога ею? какая разница какого пола? и вообще подспудно и ежестрочно делая упрёк религиям в антропоцентризме, Капаррос поступает точно также. хотя конечно человеку придумать и описать нечеловеческую психологию просто физически невозможно. у Капарроса тоже хоть и сферы, но с человеческими мыслями. и несколько банальных упрёков религии/ям с попыткой доказать, что богов мы придумали из-за страха перед смертью. банально.

@темы: книги

19:30 

метаметафора

Сон разума порождает чудовищ

моя жизнь это искусство по Аристотелю


@музыка: Сурганова Светлана

@темы: книги

23:21 

Дими и книжная фабрика

Сон разума порождает чудовищ

(все-таки продолжение)

 

У нас в Академии был парень, который все лекции напролёт читал, сидя в последнем ряду. Книги были все толстые, на обложках обязательно кто-то со зверскими рожами и в доспехах даже профану в этом видно, что неудобных для какой-либо активной деятельности, размахивал мечами-топорами или драконы изрыгали пламя, или грудастые черноволосые девы метали в кого-то мистический свет из растопыренных пальцев. Ещё пугали цифры на этих книгах обозначающие том – дело доходило чуть ли не до двузначных. Это было, разумеется, фэнтези. Но мне даже не интересно, что это были за гиганты фэнтезийной мысли – авторы этих книг. Если не считать Майкла Муркока, то я начал знакомство с этим жанром с Толкина. И всё остальное другое мне было уже не интересно. Не знаю, но, по-моему, ВК чуть ли не единственная книга, в которой в прозу вставлены стихи и я их легко читал, и не пропускал. Их просто невозможно пропустить, они ритмичное продолжение, дополнение, часть всей книги. Вот у Семёновой тоже в Волкодаве стихи, но я их, если честно, читал через строчку или пробегал глазами. А Дж.Р.Р.… он нам подарил целый мир. Такой другой и родной мир. Сказку для взрослых. Наверное, как раз тогда, когда этой сказки нашему миру стало остро не хватать.

А что касается многотомности то единственное фэнтези про которое мне было жалко, что книг в серии так мало, и что всё так быстро закончилось это у Сапковского. Мир Ведьмака продуман так же тщательно и виртуозно, как Средиземье, плюс динамика, плюс юмор. А писательскому таланту, благодаря которому все герои такие яркие и жизненные можно только обзавидоваться. Вообще весь цикл о Ведьмаке я перечитывал с одинаковым интересом несколько раз (и даже один раз чуть ли не подряд – закончив и начав снова). Такое было ещё только с Властелином Колец. А кто Ведьмака не читал, тот пол жизни потерял!

Впрочем, какую-то, но значительную, часть жизни, самого себя потерял и тот, кто не читал сказки Туве Янссон. А ещё “Ветер в ивах” Кеннета Грэма. И Киплинга. И новеллы Вашингтона Ирвинга. И О.Генри. И про старика и море. И про то, как однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. И про чайку по имени Джонатан Ливингстон.

А терять самого себя… это знаете все равно, что быть призрачным (или прозрачным). То есть тебя не будет видно! А это все равно, что тебя нет! И жить тебе тогда не иначе как в Макондо. В таком же прозрачном (или призрачном) городе, как и ты сам. И быть обреченным на сто лет одиночества. И вместе вы будете сметены с лица земли ураганом (у которого есть имя – Жизнь) и стерты из памяти людей.

 

 

 

Глава V

 

На берегу Рио-Пьедра сел я и заплакал или трудности перевода с хазарского

 

 

чуть позже, наверное


@темы: книги

23:37 

Дими и книжная фабрика

Сон разума порождает чудовищ

(продолжение)

 

читать дальше

Глава IV

 

в которой мы будем ходить туда и обратно по планете людей, Средиземью, Муми-долу и Макондо… и возможно ещё кое-где

 

 

 

читать дальше


@темы: книги

23:34 

Дими и книжная фабрика

Сон разума порождает чудовищ

Король поверял свои тайны

колодцу и мог быть спокоен,

что никто его тайн не узнает.

 

Глава I

Неожиданные сравнения, много любви и “доказательства от противного”

 

читать дальше

Глава II

начало, о воспоминаниях и о дорогах, которые нас выбирают

 

читать дальше

Глава III

Просторы Вселенной и что там увидела Алиса

 

читать дальше

 


@темы: книги

Твёрдая фантастика

главная